• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: трактир (список заголовков)
17:14 

ночью казалось, что было в рифму
Ты не ранен, не болен, ты запиваешь хурму молоком, тебе не надо воевать: ты уже победил, много лет назад, когда женщина с двумя тяжелыми пакетами прислонилась к серому столбу с расписанием автобусов и попросила закурить у проходящего мимо невысокого и неопрятного мужчины; ты победил во время соприкосновения ее взгляда с воротником его рубашки; ты победил, когда этот мужчина, уходя, обернулся, чтобы посмотреть, когда придет автобус №56, а женщина подумала, что он обернулся к ней; ты победил, когда они впервые сказали друг другу "здравствуй"; ты победил, это не подлежит сомнению, ты победил.

На столе у тебя лежат книги, болванки, грязные тарелки и шариковые ручки без чернил; ты ешь хурму и запиваешь ее молоком; тебе не надо петь, не надо писать стихи: ты стал знаменитым, когда первого сентября споткнулся на лестнице и порвал новые брюки; ты стал знаменитым, когда в первый раз произнес слово и когда впервые соврал; тебе не надо петь, не надо писать стихи — ты знаменит, потому что никогда не смотрел "Матрицу", "Звездные войны" и не слышал "The Beatles"; тебе не надо петь и писать стихи, выучи наизусть, как алфавит, выучи.

Тебе немного лет, ты ешь хурму, запивая ее молоком, тебе не надо стараться любить, не надо стараться любить, запомни; ты полюбил, когда впервые открыл книгу, когда она перестала быть вещью, когда ты запомнил запах хорошей книги, когда ты стал различать его из миллионов других; тебе не надо стараться любить; ты влюблен с того момента, как прочитал первое слово, ты влюблен с тех пор, как увидел звук и услышал образ; не надо стараться любить, запомни, не надо.

Ты ешь хурму, запивая ее молоком; тебе хорошо.

@темы: трактир, лавандовое поле, я бы жил с тобой на Капри

22:27 

ночью казалось, что было в рифму
Сидела, ловила губами убегающую синюю соломинку, смотрела на столик под большим зеркалом и вспоминала, какой трактир сулил нам двадцать первого числа, когда мы с Софьевкой, замирая от ожидания, сидели на занятиях в двух километрах друг от друга (если идти, петляя, дворами). Мы мечтали, конечно, о постапокалиптическом будущем, кратко описанном мной здесь, которое было моей мечтой с детства, с того самого момента, когда я впервые подумала о том, что может случится абстрактный конец существования большей части населения земли; и представляла себя, взрослую или такую же, маленькую, путешественником/кладоискателем/гением инженерной мысли/писателем/создателем и, наконец, летописцем. Работа летописца в этом постапокалиптическом мирке, к слову, была бы идеальной: происходило бы меньше, чем ничего, но это Ничего составлялось бы из миллиона маленьких и волшебно-обыденных моментов, вроде собирания урожая всей дорогой (в нем все жили отдаленно друг от друга, лишь изредка сбиваясь в группы по три-четыре дома, вдоль песчаных дорог, либо около небольшого леса, либо линии бывших лесопосадок - так и делились на"ягодников" (тех, что жили около настоящего леса) и "колосников" (тех, что обитали около полей), вроде Ягодного Дня, когда вся округа собиралась в Главном Лесу (из ближайших окрестностей) и соревновалась в собирании черники, брусники и ежевики; вроде праздников выдуманных богов, когда собирались бы на небольшой каменной площади между четырех самых красивых и ближайших домов; в общем, такая обстановка идеальна при моей любви к описыванию бликов на воде, солнечных зайчиков на стволах деревьев и летящих зонтиков от одуванчиков. Получилась бы летопись, составленная из описаний природы Бредбери, с вполне себе завораживающим сюжетом, где жители после Большого Переворота стали кочевниками или мирными жителями одиноких домов, скрывающих от своих детей прошлое Технологического Прогресса. Люди в моем Мире прятали от своих детей книги, не упоминали о Предыдущем мире, и можно было услышать о нем лишь их уст пьяного старика, зашедшего в наш с Софьевкой трактир после очередного вечера трудного дня. Да и мы с Софьевкой, к сожалению, любили бы такие разговоры и вместе со Стивеном Спенсером тихо переговаривались бы после того, как все посетители благополучно направились в свои дома, за кружечкой эля.

читать дальше

В Повести я писала:

"И я представил, что ты произносишь свои слова в паузах между моих слов, и я представил, как это будет выглядеть, и я понял, что так происходит у всех, когда они становятся близки: сначала их речь, словно межрадиостантный шум, созвучна с шорохом крупы, когда запускаешь руку в льняной ее мешок, но чем чаще они говорят, тем отчетливее становятся слова, синхронизируется речь, возникает ощущение пауз, превращая шум – в пение, паузы – в слова, диаграмму голоса – в постоянную и неизменную гармонию".

Наши голоса синхронизированы, льются из разных бочек в одну пинту; "вот бы так синхронизировать мысли", - думала я, сидя в Buvette, ловя синюю, убегающую соломинку губами, представляя наш Трактир, как тот самый межрадиостантный шум; а потом встала, оделась и отправилась домой: у меня жутко болела голова.

@темы: я бы жил с тобой на Капри, трактир, лавандовое поле

монодекламация

главная