23:25 

врукулисонтот
ночью казалось, что было в рифму
Перечитывая повесть уже сейчас, дома, в кровати, а не где-нибудь еще (на вокзале в Симферополе, например, или все же дома, но сидя, полусгорбившись, перед стационарным компьютером, напряженно всматриваясь в Times New Roman 11), я начинаю понимать, что если когда-нибудь кому-нибудь постороннему представится случай прочитать ее, то он не почувствует самого главного: роли Х..

Поняла, потому что почувствовала, как эта ниточка его роли тонка и ужасно непонятна тому, кто не был в то самое лето, в том самом месте, с теми самыми ярлыками на рабочем столе, с теми самыми вечерами, проведенными, фактически, в самом Х., а не где-нибудь еще. Тогда это казалось таким простым и очевидным, что я и не обращала на это внимания, а принимала как данность: Х. есть — и его невозможно не заметить: он не просто отдельная часть — он целое, которое и является, наверное, самой повестью. А сейчас, перечитывая, я уже не чувствую его так остро, оттого понимаю, что что-то не так.

Повесть — словесно-чувственная перекличка. Мысли, растасованные чьей-то рукой так, как растасовывает их в голове каждого человека на Земле эта неосязаемая рука. Два мира, которые объединяются в один — Х., общий для двоих и всеобъемлющий, включающий в себя все, что было в их жизни и что никогда не произойдет. Но никто, к сожалению, этого не поймет.

@темы: боги и кролики, лавандовое поле

URL
   

монодекламация

главная